С чего началась эта история? Врач-психотерапевт Руслан Панкратов получил латвийский паспорт, где было указано, что теперь он зовется Ruslans Pankratovs.

    Сначала две лишних «с» его не сильно беспокоили (ну что это в сравнении с латвийскими Шишкиными и Пышкиными, в одночасье превратившимися в Сискиных и, извините, Пискиных?). Но позже, получая российскую визу, он с удивлением прочитал собственное имя, написанное по-русски, кириллицей: «Русланс Панкратовс». «Что за дела?!» — возмутился он. «Как в паспорте указано — так и пишем», — ответили чиновники.

    Дальше — больше. Отправился на зарубежный конгресс врачей, а там его записали как мистера Русланса Панкратовса. В противоречии с визитными карточками.

    На границе поинтересовались: что за страна Латвиджа? (именно так читается слово «Latvija» по-английски). Что за krievs — иностранцам, особенно в странах Азии, тоже не понять. А когда Панкратов в очередной раз услышал от пограничников: «What is Ригас ту пасу дала? (Rigas 2. Pasu dala)», — его терпение лопнуло.

    «Я не понимаю, — интересуется Панкратов, — почему в паспорте можно написать через дробь virietis/man, но нельзя Ruslans/Ruslan?»

    Ладно еще, если дело касается мелких нестыковок в гостиницах и на границе. Но как быть в случае каких-либо, не дай бог, катастроф, когда, как во время цунами в Таиланде, нужно срочно идентифицировать погибших и найти родственников?

    Руслан решил восстановить свое имя. В конце концов, по его мнению, написание имен и фамилий в документах в их оригинальной форме не несет ни малейшей угрозы латышскому языку. И уж точно не вредит безопасности страны.

    И наоборот: поскольку имена и фамилии в идентификационных документах в Латвии пишутся на основе латышской грамматики, многие полностью или частично теряют свою оригинальную родовую форму. А следовательно, делает вывод Руслан, в Латвии на законных основаниях можно уйти от преследования любому террористу, военному или уголовному преступнику.

    Представьте, что, например, разыскивается миссис Джоан Флетчер (Fletcher). Каким образом пограничный компьютер идентифицирует эту личность, если в латвийском паспорте будет указано: Dzoana Fletcere? Или Janis Siskins, а в оригинале Yan Shishkin?

    Если бы президент США получал латвийский паспорт, он назывался бы Georgs Buss.

    27 июня 1997 года Латвия присоединилась к Европейской конвенции по защите прав и основных свобод человека, таким образом обязавшись признать приоритет европейских норм над национальным законодательством. Но до сих пор экспертам по правам человека не удалось убедить латвийских законодателей, что имя и фамилия — это составная часть личности и они не могут быть произвольно заменены.

    Сегодня в Латвии разрешено регистрировать ребенка только именем из сборника имен, составленного Институтом языка при Академии наук. Книга не имеет правового статуса, однако вы не сможете назвать ребенка именем Ян, а только Jans или Janis. С учетом того, что транслитерации именно для этой графы не предусмотрено, ребенок за границей превратится в Джанса или Джаниса.

    Написание фамилии в оригинале не разрешено на главной странице паспорта. Так, имя Юлия (Julija) за границей часто трансформируется в Джулиджа, Марк Мышкин — в Маркс Мишкинс, Семен Щукин — в Семйонс Сцукинс.

    У нас появляются люди с именами Маркс, Романс, Никола (вместо Николь), Филипс (вместо Филипп). Ну а Любовь в латвийской версии — просто Lubova.

    Одновременно идет дискриминация и по половому признаку. Жена не всегда может получить фамилию, симметричную фамилии супруга. Так, супруга господина Вилкса — Вилка. Мужчина по фамилии Дац — Дацс, а его жена — просто Даце.

    А как должна себя чувствовать девушка по имени Мария Широких, когда за границей ее назовут по паспорту — Мариджа Сирокиха (Marija Sirokiha)?

    Люди, которые просят сохранить идентичность их фамилий в документах, неизбежно сталкиваются с сопротивлением чиновников, ссылающихся на незыблемые нормы гос. языка.

    Почему же в таком случае мы видим названия, например, Bosch или Siemens без дополнительного «s» в конце? И почему автомобиль называется «рено» и «пежо», а не «рена» и «пежа»? А может, вы встречали машину Taxi с надписью «Таксис»?

     * * *

    Доктор Панкратов решительно отстаивает свои права. Один суд по поводу имени уже состоялся.

    В декабре 2004 года Административный суд Риги счел требование Панкратова об оригинальном написании его имени и фамилии в паспорте необоснованным. И отказал, не усмотрев в этом никаких нарушений прав человека.

    Руслан категорически не согласен:

    — Новое правописание имени и фамилии разрушает мою связь с родителями и предками и является незаконным вмешательством государства в мою личную и семейную жизнь, — считает он. — Имя и фамилия, данные мне при рождении, являются незыблемыми и не могут меняться без моего согласия Законом «О государственном языке».

    Очередное открытое судебное разбирательство по этому вопросу состоится 21 февраля. Если же и на этот раз его ждет отказ, Руслан Панкратов собирается добиваться правды в Страсбурге.

    Все эти коллизии подтолкнули психотерапевта Панкратова к идее создать документальный фильм об именах.

    Рабочее название фильма — «По закону имени». В 49-минутной ленте в разных аспектах подробно исследуется: что значит ИМЯ для человека? В качестве экспертов выступают врачи, юристы, лингвисты, специалисты по биоэнергетике, а также индийский монах, филиппинский хилер, православный священник.

    Подробно исследуется звуковая теория. Согласно современным исследованиям, каждый звук имеет свою частоту вибрации, а потому имя воздействует на его носителя, формируя характер и личностные качества, определяющие судьбу.

    Специалисты считают, что в именах закодированы будущие успехи или неудачи.

    Не складывалась, к примеру, карьера музыканта по имени Реджинальд Дуайт, пока он не взял псевдоним Элтон Джон. И наоборот — королю бокса Кассиусу Клею везло до тех пор, пока он не взял себе имя Мухаммед Али.

    Изменяя свое имя, человек может порвать с прошлым, усложнить или облегчить жизнь, перепрограммировать себя. Смену имени считают своего рода вторым рождением. Неслучайно монахи после пострига получают новые имена.

    — Мы приходим к выводу, что имя — это матрица. Личностная мантра. Ее нельзя трогать, это твоя личность, — считает Руслан Панкратов. — И получается, что в нашем фильме мы говорим уже не просто об имени. А размышляем о духовности и бездуховности в системе западных и восточных ценностей.