Евгений Миронов (42 года), народный артист России. Родился в городке Татищево, окончил Саратовское театральное училище, потом Школу-студию МХАТ.

    С 1990 года — актер Театра Табакова. C 2006 года — художественный руководитель Театра Наций. Член президентского совета по культуре.

    Снимался в популярных кинофильмах «Любовь», «Анкор, еще анкор», «Лимита», «Мусульманин», «Утомленные солнцем», «В августе 44-го», «Космос как предчувствие» и других, в сериалах «Идиот», «В круге первом», «Апостол».

    Пока не женат. Родители перебрались вслед за Евгением в Москву. Мама работает билетером в театре-студии «Табакерка». Сестра — балерина. Дедушка был экскаваторщиком и даже строил первый (еще деревянный) Мавзолей Ленина.

    ...Миронов кометой влетел в кабинет. За ним — хвост самых разных людей, в том числе строителей (в московском Театре Наций, которым он руководит, идет ремонт).

    Следом протиснулась администратор: «Евгений Витальевич, к вам батюшка»...

    Действительно, вошел священник. Поздравил с православным праздником и окропил святой водой улыбающегося хозяина кабинета. С вопросов веры и начался наш разговор.

     — Евгений, у вас в кабинете висит единственная фотография — Патриарх всея Руси Алексий II, выпускающий голубя...

    — Вопросы о вере слишком интимны, за гранью тиражируемого... Над кроватью моей тети висели два изображения: одно — Ленина, а другое — Иисуса Христа. Эта картинка из детства — иллюстрация того, в каком извращенном веке мы жили и воспитывались.

    К вере я пришел сам, уже после переезда в столицу, когда учился в Школе-студии МХАТ. В Москве пришлось выживать — в смысле денег, в смысле профессии и главное — в духовном плане.

     — Правда, что вы ездили в Оптину пустынь, чтобы встретиться со святым старцем?

    — Да, с отцом Илией. Мне тогда было 33 года, эта встреча многое перевернула во мне. Илия говорил так, как если бы был грешнее меня в тысячу раз, как если бы он в тысячу раз более меня сомневался. Я был потрясен происходящим. Я общался со священником, который — это было видно — переживает за весь мир и за весь мир молится.

     — Вы отказались играть Христа в телесериале «Мастер и Маргарита» из-за своих православных убеждений?

    — Как сказать... Иешуа Га-Ноцри в романе Булгакова (а именно эту роль мне предлагали) прообраз самого Христа — а значит, символа веры. Это неиграемая роль, тут надо как-то ВСЕ прожить. Огромная ответственность, почти неподъемная.

    К тому же это та редкая ситуация, когда популярность и узнаваемость конкретного артиста могут помешать чистому восприятию библейского образа. Зрители невольно будут сравнивать и взвешивать: в каком фильме артист играл лучше, в каком хуже. Там он играл злодея, тут — разведчика, а теперь вот Богочеловека. Так роль Христа невольно становится в один ряд со всеми другими работами в кино и на сцене, что неправильно.

    Наверное, Иисуса Христа в идеале должен играть какой-то, совершенно не известный публике, специально подобранный человек. Либо гениальный актер, который сделает эту роль последней в своей жизни...

     — Есть версия, что князь Мышкин, которого вы сыграли в «Идиоте», по мнению самого Достоевского, на самом деле тоже Христос...

    — Если бы героем романа был Иисус Христос, наверняка что-нибудь светлое случилось бы в конце повествования. Думаю, что «Идиот» — роман о человеке, который сам по себе воплощение добра, света, любви. Луч Христа.

    Я, кстати, пробовал в реальной жизни, как Мышкин, совсем не врать и не лукавить — очень сложная задача.

     — Как вы искали своего Мышкина?

    — Трудно! Было очень мало времени на подготовку, на обсуждение с режиссером образа князя. К тому же перед началом работы над «Идиотом» у меня прошли тяжелые гастроли во Франции, я не успел перестроиться.

    Возникла куча вопросов, на которые некому было ответить. Режиссер не мог, был очень занят. «Все ответы в романе, — сказала мне Инна Чурикова. — Ищи!» Я к ней прислушался.

    Еще мне повезло: я случайно встретил Сашу Яцко, артиста из мастерской театра Васильева, который долго репетировал в спектакле по Достоевскому и мог чем-то поделиться со мной. Три раза мы обсуждали роман. Постепенно что-то стало вырисовываться в душе и голове.

     — А что за история с посещением могилы Достоевского, где вы, по слухам, ели тюрю?

    — После съемок «Идиота» мы с режиссером Бортко решили, что должны сходить на могилу и сделать то, что для Достоевского было бы естественно: помянуть его по русскому обычаю. Покрошили черный хлеб, влили туда водки (то есть сделали тюрю) и так вдвоем тихо помянули Федора Михайловича.

    Мимо проходили какие-то экскурсанты, которые приняли нас за родственников великого писателя. Мы действительно вели себя по-родственному, так как за восемь месяцев съемок сроднились с Федором Михайловичем — были с ним буквально каждый час.

     — В новом телесериале «Апостол» вы сыграли близнецов. Как проходили съемки фильма, обещающего стать очередным суперхитом?

    — Интересно. После участия в двух телевизионных многосерийных фильмах я хотел приостановиться с этим делом. Но перед такой фантастической историей устоять не смог.

     (Коротко о сюжете: один брат — уголовник, работающий на абвер, другой — учитель математики на Соловках. По прихоти судьбы скромному педагогу-очкарику, чтобы проникнуть в секреты немецкой разведки, предстоит прожить жизнь своего брата по кличке Апостол.  — Прим. авт . )

    Готовясь к роли, я специально встречался с конкретными такими мужиками! Они помогли, сделали мне фиксу (железный зуб. — Прим. авт. ) . Я был у этих ребят на празднике: наблюдал, впитывал, какие у людей походка, взгляд, манеры — все-все. Один человек, знающий все про лагеря, подарил мне лагерную песню «Отец мой Ленин, а мать — Надежда Крупска-а-ая...», которую я исполнил... Так что было откуда брать материал.

    Придумал такую фишку: у моего героя выпадает фикса, поэтому он чуть-чуть цыкает, когда волнуется... Походку изобретал, прищур вырабатывал. Сложность состояла в том, что в один и тот же день мне приходилось быть сначала Петром, потом Павлом — и так несколько раз.

     — Название «Апостол» символично? Все-таки апостол — ученик, помощник и посланник Христа...

    — В сценарии есть простая вещь: моему герою дарят крестик, который остается с ним на протяжении всей истории. Как единственная надежда, как единственное оружие.

     — Николай Фоменко рассказывал, что вы с ним чуть было не сгорели в антикварном автомобиле «ГАЗ». В одном из дублей из-под капота посыпались искры, загорелась проводка в моторе. К счастью, обошлось. Вы всегда все трюки исполняете лично?

    — Есть трюки, которые я делал сам. Там, где я не мог, помогали каскадеры. Но без приключений не обошлось. Один раз бросил гранату — взрыв, пламя! Но порывом ветра, который мы не учли, меня лизнуло так, что полностью опалило голову.

    Слава богу, успел отвернуть лицо. Но волосы мгновенно сгорели, совсем. А отрастали небыстро. Так что стал я лысый как Котовский. Нужную для съемок прическу мне дорисовали гримеры.

     — Наверняка у вас в жизни случались ситуации и похлеще...

    — А то! Я играю Бумбараша в Театре Табакова. Там пою, вскакиваю на стол и дальше прыгаю... По случайному стечению обстоятельств рабочие сцены забыли убрать железную балку, оставшуюся от предыдущего спектакля. И я, не замечая ничего вокруг, со всей дури прыгнул башкой об эту самую балку...

    На несколько секунд потерял сознание — мне даже представилась моя мама, которая повторяла: «Женя, Женя, Женя...» Ребята, увидев, что со мной случилась неприятность, быстро надели на меня... противогаз. Чтобы зал не понял происходящего.

    Когда с меня его сняли, оказалось, что лицо залито кровью, а над глазом шишка величиной с кулак. Хорошо еще, что глаз цел остался.

     — Зрители так ничего и не поняли?

    — Нет. Кое-как продержался. В антракте приехала «скорая», заклеили по-быстрому, я каким-то чудом доиграл.

     — Вас считают суперменом...

    — Слухи о том, что я блестящий спортсмен и супермен, обман. Правда в другом: всю жизнь я задействован в спектаклях, которые невероятно трудны физически и поэтому требуют определенной подготовки. Что касается фильмов, тут тоже повезло: во время подготовки к ролям занимался и боксом, и самбо.

     — А приходилось в обычной жизни драться?

    — Совсем недавно. Выходил вечером из театра и столкнулся с пьяным хамом, который вел себя ну просто безобразно. Напрашивался как мог. Пришлось ответить как полагается, хотя было это очень неприятно и неудобно.

     — Классику вдруг полюбили школьники. В зале полно молодежи, которая на одном дыхании смотрит серьезные спектакли с вашим участием — например, «Господа Головлевы». Как вы думаете, почему не скучен им, современным и продвинутым, Салтыков-Щедрин?

    — Знаете, чем Порфирий Головлев интересен? Тем, что он не кровавый злодей, не разрушает города и страны. Почти нормальный и до боли узнаваемый человек.

    Критики сравнивали меня с Иннокентием Смоктуновским в этой же роли и пришли к выводу, что душегубцы у нас получились разные! Я преклоняюсь перед тем, что сделал Иннокентий Михайлович, но его Головлев — великий монстр. Мой же — тихий мерзкий домашний злодей, дворовая муха!

    Мне хотелось бы, чтобы в конце спектакля Порфирий от своих заблуждений не отрекался, как в романе. По-моему, Иудушка никогда не сможет поверить, что он всю жизнь все делал не так — шел не туда, мечтал не о том. Ведь все, что он натворил, делалось вроде бы на благо семьи. Нет, Головлев, как старые коммунисты, верит в свою правду до конца.

     — Евгений, вас считают неисправимым трудоголиком. Как вы все успеваете?

    — Да не успеваю я! Год практически не снимаюсь в кино, потому что занимаюсь реконструкцией Театра Наций. Смешно, но никто (даже я сам!) раньше не знал, что существует такой театр. И президент Путин не подозревал до моего визита к нему — да, я ходил на прием в Кремль, просил поддержки государства.

    В принципе, за год мы сделали столько, сколько другие не успевают за 10 лет. У нас рождается особый центр, где будут ставить спектакли не только великие, но и начинающие режиссеры. Планирую проводить фестивали. А еще гастроли.

    Сейчас, например, ваш режиссер Алвис Херманис (Новый Рижский театр. — Прим. авт. ) начинает у меня в театре репетиции спектакля по рассказам Шукшина (где задействованы Чулпан Хаматова и Миронов . — Прим. авт. )

     — Вы такой звездный и популярный, но при этом никогда не участвуете в телешоу...

    — Что такое звездность? Это огромная глупость! Просто у меня ТАК сложилась судьба. У кого-то в жизни — в сто раз лучше, но в чем-то ином. Все относительно.

    А в шоу не участвую, потому что все это суета одна. Не нужно мне это...