Кто вы, мистер Вешняков?

• 13.07.2011 • ИнтервьюКомментариев (0)744

«Главное не как голосуют, а кто считает». В злой иронии многие, увы, усматривают долю истины. К председателю Центризбиркома Александру Вешнякову такие шутки не прилипали: инструкций, «как считать», он не принимал невзирая на лица. И зачастую попадал в весьма непростые ситуации.

Александр Вешняков — о том, как Жириновского снимали с выборов и как чудом уцелела КПРФ, как готовилась досрочная отставка Бориса Ельцина, о спорах с Владимиром Путиным, а также о том, как Юрия Лужкова внесли в черный список Латвии

— Чем вам, председателю ЦИК, запомнились избирательные кампании?

— Первые две кампании — 1999-2000 годов — были непростыми. Самостоятельность ЦИК нравилась далеко не всем. В один не очень прекрасный момент кремлевские аналитики подготовили записку, в которой предлагалось заменить меня и ряд членов комиссии.

Избирательному штабу Владимира Путина, видимо, очень не понравилась реакция ЦИК в отношении книги «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным». Мы посчитали это агитматериалом. Кто-то назвал наши действия демаршем, работой на противников.

Вообще, чем больше ЦИК демонстрировал свою независимость, тем больше нас в администрации подозревали в ангажированности, в том, что мы подыгрываем коммунистам, Лужкову — Примакову и т. д.

Чиновники отказывались верить, что есть государственный орган, который несмотря ни на что просто строго следует законам. Чтобы оставаться арбитром, я настолько глубоко прятал свои убеждения и политические симпатии, что стал забывать о них даже в кабинке для голосования. Причем часто ловил себя на мысли, что выбор мне сделать крайне сложно.

Как отправили в отставку Степашина

 

— Соратники первого президента рассказывают, что в 1999 году Борис Николаевич был, мягко говоря, не в очень хорошей форме. Вы не замечали каких-то странностей за ним?

— Во всех относительно частых встречах и разговорах по телефону с Борисом Николаевичем он был абсолютно вменяем и адекватен. Да, график работы был щадящим, но и только.

Например, я хорошо запомнил встречу в августе 1999 года. Президент должен был подписать указ о начале избирательной кампании по выборам депутатов Госдумы. Но утром я узнал, что в отставку отправлено правительство Сергея Степашина. Мне сообщили, что встреча из-за этого переносится на час. Еще час пришлось ждать в приемной.

Во время встречи он сказал, что принял трудное решение об отставке Степашина, и тут же внес кандидатуру Владимира Путина в Думу. Добавил, что новый премьер справится со своими обязанностями и что он ему полностью доверяет. Я спросил про Сергея Вадимовича. Президент ответил, что без работы он не останется и претензий к нему нет. В папке у меня был подготовленный в правовом управлении указ о назначении выборов депутатов Госдумы, и он при мне его подписал.

Может быть, только один раз я был удивлен поведением президента Ельцина. Как-то глубокой ночью во время думских выборов 1999 года на даче раздается звонок по спецсвязи. Поднимаю трубку. Борис Николаевич говорит: «Ну и здорово же вы поступили с Жириновским. Я даже не ожидал, что вы займете такую принципиальную позицию по ЛДПР и откажете им в регистрации».

Я ответил, что мы действовали строго по закону, что-то еще, но он меня не дослушал и спрашивает: «А не могли бы вы еще и КПРФ снять с выборов?» Отвечаю: «Борис Николаевич, компартия нам никаких оснований для этого не дает». Ему мой ответ не понравился. На этом разговор закончился.

Через несколько дней на одном из совещаний в администрации президента я спросил Александра Волошина, насколько серьезны намерения Бориса Николаевича устранить с выборов КПРФ, рассказав ему о ночном телефонном звонке. Тогда мне Александр Стальевич откровенно сказал: «Не обращай внимания». Ни до, ни после с просьбами по недопущению партий до выборов ко мне никто не обращался.

Как сняли Жириновского

 

— Как же вы решили снять с тех выборов главную звезду всех избирательных кампаний Владимира Вольфовича?

— Специальной цели снимать ЛДПР на основании недостоверных сведений в декларациях кандидатов, разумеется, у Центризбиркома не было. Еще до получения всяких бумаг от партий мы договорились в ЦИК, как будем действовать, если столкнемся с расхождениями в данных кандидатов с реальным положением дел.

Чтобы не было произвольного толкования понятия «существенные расхождения в данных», мы даже опубликовали разъяснение ЦИК. Все партии-кандидаты, таким образом, были заранее предупреждены о последствиях своей забывчивости или невнимательности и о том, что за этим последует.

Владимир Вольфович, видимо, решил, что никто не посмеет разбираться с ЛДПР, и просто проигнорировал все законы и наши разъяснения. Отсюда, собственно, его неадекватное поведение на заседании ЦИК, которое могло закончиться рукоприкладством.

Самое интересное, что на другой день после истерики на заседании он пришел ко мне в кабинет и совершенно спокойно стал выяснять, что ему теперь со всем этим делать. Я ему объяснил, что теоретически он может зарегистрировать новое название и вновь подать нам документы. Так появился «Блок Жириновского».

Потом на приеме в Кремле в честь Нового года Жириновский подошел ко мне с извинениями. Я ему ответил, что извинения приму только публично, раз уж публично меня оскорбляли. Ничего подобного, конечно, не произошло, зато он очень приветствовал мою отставку с поста главы ЦИК через восемь лет. Можно понять человека.

— Как вы оценили тогда поведение своей охраны?

— Я не могу сказать, что они стали выполнять указания Жириновского. Когда он криком и жестами отгонял охранника, тот отходил, но только на расстояние, которое позволило бы ему в случае агрессии со стороны Владимира Вольфовича меня прикрыть.

Если бы сотрудник ФСО от него не отходил, неизвестно еще, чем это закончилось бы, а так он на какое-то время своими маневрами гасил пыл оратора. Так что поведение ребят из ФСО, на мой взгляд, было безупречным.

Между прочим, именно накануне этого случая Ельцин своим распоряжением закрепил за мной охрану. Народ у нас, как известно, прислушивается к своим лидерам. А Владимир Вольфович в мой адрес наговорил массу разных вещей, которые могли запасть в душу какому-нибудь неуравновешенному поклоннику ЛДПР.

— Насколько безупречно действовала охрана, когда в 2003 году на ваш костюм вылили майонез?

— Действительно, была встреча партий с Центризбиркомом и общественностью в Манеже, где мы договаривались вести честную избирательную кампанию. Кстати, к отказу в регистрации национал-большевиков ЦИК никакого отношения не имел. Во время моего выступления в меня брызнули майонезом. Это было неожиданно, но как только я понял, что здоровью ничего не угрожает, без лишних пауз продолжил речь.

Помню, когда у меня спрашивали, буду ли писать заявление на майонезометателя, я категорически отказался. Тюрьмой мозги на место не поставишь, а так, глядишь, подрастет человек, сам, может, о чем-то пожалеет.

Можно ли спорить с властью

 

— Вы часто говорили Ельцину и Путину, что они не правы?

— В биографической справке агентства РИА Новости по этому поводу написано так: «Вешняков часто позволял себе не соглашаться с властью». Диспуты случались регулярно. Это воспринималось в Кремле абсолютно нормально, а вовсе не как непозволительная роскошь.

С Борисом Николаевичем, если не брать во внимание события 1991 года, проблем почти не возникало. Он не завернул ни одной нашей инициативы по развитию демократической избирательной системы. А вот с Владимиром Владимировичем у меня, например, были разногласия по поводу принципов формирования Госдумы сразу после его вступления в должность.

Будучи в отпуске, я неожиданно узнал, что президентом дано поручение подготовить поправки в выборное законодательство, согласно которым в Думу будут избираться депутаты исключительно по одномандатным округам.

Вернувшись в Москву, я начал активно объяснять в Кремле, что с таким подходом о формировании партийной системы в стране надо будет забыть, так же как и о реальной политической конкуренции, без которой не будет развития России. Мировая практика уже доказала, что именно пропорциональная система стимулирует создание партий.

Надо сказать, что в этом споре меня поддержал заместитель главы администрации Владислав Сурков, и поручение было аннулировано. (…)

— Планами на будущее поделитесь?

— После того как я менее месяца проработал в должности посла в Латвии, в первых числах марта 2008 года мне позвонили из Москвы и вызвали в Ново-Огарево на встречу с Владимиром Владимировичем.

Я прилетел на следующий день. Президент спрашивает: «Не надоело работать послом?» Говорю, что за три недели не успел этого почувствовать. Путин предложил мне возглавить Архангельскую область. Я сказал, что если бы это предложение прозвучало на три недели раньше, то не смог бы от него отказаться, но сейчас такое решение будет не здорово выглядеть для страны.

Да и я не привык бросать дело в самом начале работы. Некоторые земляки на меня рассчитывали, и когда узнали о том, что я отказался возглавить родной регион, обиделись… Впрочем, жизнь продолжается.

Странная история с Юрием Лужковым

 

— Немного о современности. 25 августа 2010 года, за месяц до отставки, Юрий Лужков посетил Латвию. Он уже тогда начал решать вопрос о получении вида на жительство в этой стране?

— Нет. Мне кажется, у Юрия Михайловича на тот момент в мыслях ничего подобного не было. Он был здесь один день. Я сопровождал его на всех мероприятиях, и было понятно, что в отставку он не собирается.

У меня такое ощущение, что он неадекватно оценил ситуацию и принял неправильное решение. Мы узнали о его желании получить вид на жительство в Латвии из СМИ, хотя подобного рода информацию, как правило, власти огласке не предают.

Лужков мог бы обратиться в посольство за консультацией, но решил воспользоваться советами людей, которые его в итоге подвели. Мы могли бы изучить этот вопрос и сказать, есть ли у него шансы.

Мы с ним никогда не были друзьями — более того, я всегда обращал его внимание на странную организацию выборов и подведение итогов голосования в Москве, что вряд ли ему доставляло удовольствие. Но в данном случае речь шла не о Лужкове, а о гражданине России.

Вообще, история с Лужковым весьма странная. В один день глава латвийского МВД делает заявление о том, что есть просьба Лужкова и у нас месяц для ее внимательного изучения. А в конце дня принимается решение о внесении Лужкова в черный список.

Эта непоследовательность говорит о том, что без политического влияния европейских структур в данном деле, наверное, не обошлось. Особенно если учесть, что мэр Москвы только что посещал Ригу с официальным визитом и ни в каких черных списках на тот момент не значился.

Но нет худа без добра. Этот казус позволил прорекламировать возможность российских граждан получить шенгенскую визу в обмен на инвестиции в Латвию так, как не справилась бы ни одна пиар-структура с хорошим бюджетом.

Pin It

Похожие публикации

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *