avdjugin

Почему арбуз полосатый?

• 08.10.2014 • Тема неделиКомментариев (0)906

Священник из Луганской области — о причинах кровавых событий на юго-востоке Украины. «Суббота» познакомилась с отцом Александром Авдюгиным на фестивале православных СМИ «Вера и слово ‘2014». В Москву он приехал из тех мест, где линия фронта была совсем близко, — из маленького городка Ровеньки Луганской области. Там он служит настоятелем храма святых праведных Иоакима и Анны, построенного в память о погибших шахтёрах.

— Вы хотите, чтобы я опять рассказывал о войне? — с грустью в голосе отреагировал батюшка на мою просьбу об интервью…

На фестивале священник Александр Авдюгин был нарасхват. И не только потому, что совершает подвиг служения, оставаясь вместе со своей паствой в родном городе рядом с зоной боевых действий. А прежде всего потому, что отец Александр замечательный проповедник, писатель. И вдобавок с прекрасным чувством юмора.

На его счету пять книг, общий тираж которых составил уже больше 100 тысяч экземпляров. Он активный интернет-пользователь. В «Живом журнале» у батюшки почти четыре тысячи читателей, на Facebook столько же.

В чём виноваты украинские священники

— Отец Александр, я случайно услышала, как в разговоре с одним из участников фестиваля вы сказали, что в происходящем сегодня на Украине отчасти виноваты и священники, потому что в своё время вы не уделяли должного внимания тем молодым людям, которым сегодня по 20-25 лет…

— Да, мы действительно виноваты в том, что упустили целое поколение молодёжи. В итоге выросли люди, воспитанные на уровне какого-то пещерного натурализма с идеологической подоплёкой, что «Украина превыше всего».

Мы упустили тот момент, когда Пушкина стали изучать в русских школах всего по два-три часа, когда Гоголя стали называть украинским изменником.

Мы не обращали особого внимания на то, что у нас переписывают историю, что в правительственной газете «Голос Украины», издаваемой по указу президента, появлялись статьи, где писали, что украинцы — это арии, на то, что всё искусство мира у нас вдруг сконцентрировалось на уровне именитых украинцев и, по мнению многих из них, Христос вообще под Сумами родился.

Мы смеялись и говорили, что это всё ерунда, шуточки. Оказалось, не шуточки. А самое страшное началось тогда, когда стали проводиться факельные шествия, когда люди уже выходили на улицы с бандеровскими флагами и чисто фашистскими лозунгами. Нас тоже тогда успокаивали: мол, всё это перебесится и успокоится. Но не перебесилось. Потому что всё тщательно и заранее готовилось.

Возьмём, к примеру, формулы Майдана. Это формулы харизматической церкви (христианской секты): «Два притопа, три прихлопа, аллилуйя, я спасён!» Так и здесь: «Кто не скачет — тот москаль». Это чисто харизматические установки, сектантская технология, разработанная давным-давно на основе ритмики, броских формулировок и тезисов. И безо всяких экскурсов в реальную историю. Когда история подаётся исключительно в ракурсе борьбы за независимость Украины от Московии.

Так и начался водораздел между русским и украинским народом, который по сути своей вообще един.

Я внучку спрашиваю: «Ты свой дневник ведёшь на русском или украинском?» — «На русском». — «Правильно. И Тарас Шевченко тоже его на русском вёл». Она взяла и брякнула об этом в классе. И что? Учительница её из класса выгнала.

Сегодня Патриарх говорил о том, что первый митрополит в Русской церкви был митрополитом Киевским и Московским. И Юрий Долгорукий был князем Киевским. Но об этом на Украине нигде ничего не говорится. И это всё тоже наше упущение.

Наша, священников, вина в том, что мы пошли по протестантскому пути. Сосредоточились целиком и полностью только на Священном Писании, а Священное Предание (каноны, творения святых отцов и жития святых. — Прим. ред.), а также исторические параллели и примеры помощи из жизни наших святых мы отбросили. Тогда как православие стоит именно на двух китах — Писании и предании. Они друг друга дополняют, они едины. В результате получили то, что получили.

Что и говорить, если у нас молодёжь не помнит имён своих прабабушек и прадедушек. А найти в своём доме фотографию прабабушки так и вовсе никто не сможет. Да, у 99% современных людей подобных фото нет. Всё, что угодно у нас в доме в рамках на стенах висит, даже фотографию лошади Пржевальского можно у кого-то обнаружить, но только не снимки родных.

И это всё привело к такому страшному озлоблению. Дьявол пляску пляшет на земле украинской… И все эти разговоры о том, чтобы остаться единым государством… простите, но абсурдно. С весной всё вспыхнет по новой. Сейчас всё утихает, потому что есть нечего и холодно на улице…

Да, надо искать пути примирения, договариваться…

По обе стороны баррикад

— Реальную поддержку со стороны России в Луганской области вы ощущаете?

— Молитвенную — да. А то, что войска из России к нам посылают, — это враньё всё!

Да, оружия у нас полно. Его всегда было много, а сейчас ещё и захватили достаточно. Его хватит на снабжение ещё целой армии. Правда, старьё всё. Но его полно. И это страшно, честно говоря.

Да, россиян, которые переходят границу и по зову сердца приходят помогать нам защищать свои дома, тоже много. Казаки среди них есть. Для этих людей единство православного народа не просто какой-то лозунг, а цель, пропущенная через душу.

И я прекрасно их понимаю. Они сами ко мне приходят и говорят: «Батюшка, я приехал оттуда-то вам помогать, благословите». Они приезжают не убивать, а мир защищать. И я не благословляю их на братоубийство. Я благословляю их на защиту наших домов и семей и на то, чтобы они живыми остались.

Другое дело, что сейчас у нас любое действие и любое слово священника переиначивают на свой лад и воспринимают с точки зрения политики. Причём и с одной, и с другой стороны баррикад.

На праздник усекновения главы Иоанна Предтечи я разместил в Интернете фотографию арбуза с ножиком — чтобы предупредить людей, что в этот день не грешно резать всё круглое по форме. Что существующая народная традиция воздерживаться от подобных действий в этот день — суеверие. Ну и какой первый комментарий был написан? Арбуз полосатый — значит, колорад, сепаратист. Да ещё и с ножом.

— Страшно…

— Страшно. Я отпеваю мальчишек с обеих сторон. Потому что дети многих наших прихожан учатся в институтах в разных городах Украины, их оттуда забирают в армию, и они приезжают воевать против нас же. И гибнут.

Недавно к нам в церковь на отпевание привозили мальчика 22-х лет. Его останки по частям собрали и сложили в гроб. А кто-то мне даже претензии предъявлял – ты, что укропа отпеваешь? Да он для меня никакой ни укроп, а такой же христианин как все. Он был крещён в нашей церкви, на службы ходил. Но его взяли и забрали в национальную армию.

Поэтому я никогда и никого не могу благословить убивать кого-то. А вот о мире молиться и защищать свою родную хату — об этом буду всегда молиться. Потому что одно дело подставить щёку, когда тебя лично оскорбили, и другое дело, когда оскорбляют твоего брата или сестру во Христе — тогда действует другая заповедь: «Душу положить за други своя».

— А что будет, если ополченцы сложат оружие?

— Не знаю. Самые различные ситуации могут возникнуть. Я очень обрадовался тому хрупкому заключению перемирия, которое произошло. Пусть уж лучше будет хрупкий мир… Но дело в том, что слишком много потенциального зла сейчас находится в руках отдельных людей: это и оружие, и ненависть, и возможность влиять на умы…

Я могу только молить Бога: «Господи, вразуми их!» Надо называть вещи своими именами: на Украине идёт не чужеземное нашествие и не отечественная война. А самое настоящее гражданское противостояние.

Бесшабашных сволочей сколько угодно и на одной, и на другой стороне.

Я знаю историю, когда командир солдатиков срочной службы из Киева накрутил на палку белую простыню, пришёл к нашим ополченцам и сказал: «У меня в отряде ещё совсем пацаны, а вы здесь здоровые мужики, которые через всё прошли. Перестреляете моих мальчишек за 15 минут. Давайте мы повоюем в разные стороны. Вы туда постреляете, а мы туда постреляем — и отчитаемся перед своим начальством, что каждый из нас победил. А я потом уведу своих пацанов».

Так и получилось. Они смогли договориться. Ни один человек в этом бою не погиб. Я сейчас отцу Димитрию Смирнову (известный московский проповедник и богослов. — Прим. ред.) об этом случае рассказывал, а он говорит: «Слушай, а мне тоже подобную историю недавно рассказывали, но в другом месте она происходила».

Вот такие поступки надо приветствовать. Я даже согласен с тем, когда по обе стороны баррикад в перерывах между перестрелками делят поровну ящики с водкой. Это хоть на миг, но согласие. А когда идут по улице и в каждую хату по гранате бросают — это страшно…

«Мы все теперь знаем друг друга по имени»

— А в храм люди ходят?

— Да, храмы полные. Даже летом, когда половина населения выехала и была очень тяжёлая обстановка. Ровеньки городок небольшой, у нас где-то 110 тысяч человек живут.

Мы с матушкой своих детей в Крым отвезли, а когда возвращались, жуткое впечатление у нас было от увиденного в городе: ни машин, ни детей бегающих, пусто. Вы даже не представляете, как это страшно, когда дети по улицам не бегают и не кричат! Это жутко! Правда, сейчас тоже жутко. Потому что сейчас наши дети играют в «колорадов» и «укропов».

Словом, когда мы с матушкой приехали, думали, что в храме будет так же пусто. А в храме полно народу. Ещё интересное наблюдение сделал и со всеми им делюсь: в военном городе есть особенность одна — все друг с другом теперь здороваются. Вне зависимости от того, знакомы или нет. И улыбаются.

И в Луганске так же. Когда там блокаду сняли, я туда поехал, и мне говорят: а мы теперь все друг друга по имени знаем…

— Детей отвозили в Крым к родным?

— Нет, к одному интереснейшему человеку. Он фармацевт с очень серьёзным образованием и колоссальным опытом. Но он крымский татарин.

Мы совершенно случайно познакомились, просто Бог свёл. Приезжал я нему отдыхать с семьёй каждое лето десять лет подряд. И этим летом он не дал мне забрать ни дочку, ни внучку. Ещё и матушку оставлял. И деньги за проживание отказывался взять.

Беженцам с Донбасса он сдавал первые этажи в своих домах только за коммунальные платежи… И это при том, что татары остаются при мнении, что Крым был аннексирован.

Моих детей он хотел оставить до следующего года. Я их забрал уже перед самым началом учебного года, когда школы стали у нас открываться, линия фронта в сторону отошла. Вот такая ситуация. Я православный священник, он мусульманин, мы вечно с ним спорили по вопросам религии, у нас разные ментальности, разное мировоззрение, но мы сохранили наши прекраснейшие отношения.

А на родной Украине, казалось, был единый народ с едиными традициями, и вдруг такая злоба, такие разделения…

— А почему, на ваш взгляд, некоторые священники переходят на сторону Киевского патриархата?

— В Киевский патриархат у нас уходят только по одной причине — когда в священстве ищут материального благополучия. А стимулом к этому могут служить две позиции: неудовлетворённые личные амбиции плюс политическая ангажированность.

То есть когда человек выше всего ставит своё «я». А между тем каждый священник, какой бы он ни был, должен понимать: если он ставит Бога выше своего «я», если он христоцентричен, то Господь, видя это, всегда даст ему по мере его таланта и сил.

Наталия ЗАХАРЬЯТ.

Досье

Протоиерей Александр Авдюгин.

Родился в 1954 году в Ростове-на-Дону. Служил в армии, работал в шахте, затем в издательском отделе Свято-Введенской Оптиной пустыни. Священником стал в 36 лет. Закончил Киевскую духовную академию. Магистр богословия. Автор пяти сборников рассказов («Приходские хроники», «Приходские хроники-2», «Господь управит», «А настоятель молится», «Грех батюшки и другие рассказы»), а также книг «История храмов Ровеньковского благочиния» и «Архиереи Луганщины».

Pin It

Похожие публикации

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *