Что будет, если… Все русские уедут из Латвии?

• 27.03.2015 • Тема неделиКомментариев (0)1463

Дорогие читатели! Ждём ваших мнений и размышлений на эту тему.
Пишите нам:
* vopros@subbota.com.
* LV-1048 Riiga Martinna iela 9, «Суббота».

На этот гипотетический вопрос мы получили отнюдь не банальные ответы. Сразу скажем, что некоторые политики не рискнули ответить. Мало ли, вдруг скажешь честно то, что действительно думаешь, и тебя тут же запишут то ли в русофобы, то ли в русофилы. И не впишешься в узкое партийное русло. Поэтому спасибо всем, кто откликнулся.
Только вместе и только разговаривая откровенно, мы можем преодолеть трещину в межнациональных отношениях, которая сегодня растёт во многом благодаря усилиям политиков. Но у политиков свои игры. А у нас одна общая цель — вместе жить достойно, дышать свободно в общем доме — Латвии. И чтобы наша маленькая страна по-настоящему расцвела. От этого выиграет каждый. Ну, кроме тех, кто на расколе страны хотел бы заработать.
И да, давайте рассуждать и о том, что могут и должны сделать русские и каких обидных для латышей слов нельзя себе позволять. Но это тема наших следующих дискуссий в «Субботе».

В болоте шторма не бывает

Валерий Петков, писатель:
— Некорректное выражение — «русские». Правильно — русскоговорящие.
Кто хотел — уже уехал. Оставшаяся масса разнородна, инертна и терпелива. В болоте штормов не бывает. Так что, в любом случае, массового исхода не будет.
Тема периодически подогревается — искусственно, чтобы отвлечь обывателя от «чумы» за окном. Вопрос надоевший и бесполезный, поскольку, опять же, кто хотел — уехал. Мнение личное, не навязываю.
Кто приедет вместо русских?
Григорий Берг, ведущий передачи «Старые перцы» на PIK 100 FM:
— Если русские вдруг уедут из Латвии, то я думаю, что все, кто здесь останется, поймут, как без них плохо и скучно.
Жителей в стране станет заметно меньше, а как известно, свято место пусто не бывает. Возможно, в Латвию ринутся другие люди, по сравнению с которыми русские автоматически будут причислены к лику святых. Кто это будет, представить трудно.
Ведь даже вьетнамцы уже выбирают Латвию исключительно в качестве только транзитного пункта и не задерживаются у нас; даже им здесь нечего ловить…

Чтобы НИКТО не уезжал

Юрис Пайдерс, публицист, председатель Союза журналистов Латвии:
— Я не думаю, что такое возможно. И даже не хочу фантазировать на тему, что будет, если из Латвии уедут все русские. Не хочу строить какие бы то ни было прогнозы.
Считаю, что всем нам нужно жить так, чтобы из Латвии никто не уезжал: ни латыши, ни русские, ни украинцы, ни поляки. Мы должны сделать всё для того, чтобы люди не покидали нашу страну, а наоборот — приезжали к нам, видели, как замечательно живётся в Латвии, и хотели здесь остаться.
Будет весело, но недолго
Михаил Губин, радиоведущий Mixnews:
— Совершенно отчётливо представляю, что будет, если все русские в одночасье уедут из Латвии, потому что подобное в истории уже было.
В 1939 году, когда по зову фюрера уехали все латвийские немцы и целая национальная община перестала существовать. Если нечто такое же по каким-то причинам произойдёт с русскими, то провожать их будут со словами: «Уз нередзешанос!»
Можно спрогнозировать следующие мероприятия: торжественное занятие православных храмов и переделка почти всех в лютеранские или католические, ликующее занятие зданий русских театров и школ, искоренение всех ещё оставшихся надписей на кириллице — будут созданы особые отряды добровольцев по поиску русских букв.
Возможно, будет объявлена кампания по смене русских фамилий на исконно латышские. Центр государственного языка и Агентство латышского языка ликвидированы не будут — наоборот, работы им прибавится, так как развернётся акция по очищению государственного языка от русизмов.
Прибавится работы и полиции безопасности. В Уголовный закон можно добавить поправки, согласно которым наряду с отрицанием оккупации и прочим будут преследовать за высказывание сожаления об отъезде русских.
Официальная идеология сможет придумать для этого красивое название: «Русский путь», «Великое возвращение» или «Окончательное решение русского вопроса». Всюду будет подчёркиваться, что наконец-то латыш стал хозяином на своей земле.
Далее возможны трудности в связи с ростом уровня безработицы и отсутствием идеологического противника. Кроме того, в связи с уменьшением численности населения уменьшится и число латвийских депутатов Европарламента, но в Сейме останется столько же слуг народа. В общем, какое-то время будет весело. Но недолго…

Найти общий код

Кристиан Розенвалдс, специалист по общественным отношениям:
— Само предположение, что в Латвии будут жить одни латыши, нереально, так что и обсуждать это несерьёзно.
То, что эта мысль порой подразумевается некоторыми политиками и звучит в комментариях в социальных сетях, характерно не только для Латвии. В нынешнем глобальном мире не только латыши, но даже немцы, французы, британцы — несмотря на свой колониальный опыт — обеспокоены тем, что в своей стране они не могут в полной мере ощущать себя немцами, французами, британцами.
Ведь на улицах Берлина всё громче звучит турецкая речь, а бурные события с поджогами машин заставили Париж понять, что рядом живут совсем другие люди. То же наверняка испытывают жители Москвы, когда видят на улицах своего города огромное количество южан. И как бы ни старались США изображать политкорректность, доходя до того, что из двух показанных в фильме северных медведей один обязательно должен быть бурым, расизм там не изжит, пока белые избегают жить по соседству с афроамериканцами.
Смысл и цель независимого государства состоят в том, чтобы обеспечить нации право жить в соответствии со своими представлениями, обычаями и обрядами, то есть сохранять себя. Если эта возможность ограничивается, возникает чувство тревоги, стремление защититься от «чужаков».
Находясь среди своих, человек испытывает чувство безопасности и душевного комфорта. Для латышей острота этой проблемы отчасти снимается тем, что село в Латвии остаётся мононациональным, и, уехав на выходные, скажем, в Смилтене, вполне можно почувствовать себя в латышской Латвии. Но предпосылки для конфронтации, конечно, существуют. Они обусловлены особенностями национального менталитета. Так, среднестатистический русский разговаривает и включает музыку на три тона громче, чем среднестатистический латыш, а, заезжая во двор на машине, разворачивается так, что шины визжат.
Разницу в мировоззрении, на мой взгляд, хорошо иллюстрирует такой пример. В Форосе, в Крыму, среди скал стоит православная церковь. Её золотые купола видны издалека — и с моря, и с петляющей между горами дороги. То, что прихожанам трудно добираться до храма, общину или заказчика не волнует. Латышей же подобные вещи раздражают, им трудно принять византийскую показную роскошь.
И всё-таки латышам гораздо легче сблизиться с русскими, чем с представителями других народов. Русские, которые давно живут в Латвии, переняли местные обычаи, стиль одежды и поведения. Латвийские русские отличаются от московских в том числе и меньшим «византизмом». Важно и то, что между католичеством, лютеранством и православием нет больших различий, и христианские религиозные ценности — тоже объединяющий фактор.
Что же касается языка, то это, конечно, нормально, что мать говорит с ребёнком на родном языке. Но если врач при мне, пациенте, разговаривает с медсестрой или мастера в сервисе обсуждают ремонт моей машины, то мне — честно — хотелось бы, чтобы они говорили на латышском языке.
Моему сыну десять лет, он не знает русского языка, и меня беспокоит, что в нашей стране есть места, где его могут не понять. Скажу так: меня не волнует, что кто-то рядом говорит на другом языке, но я хочу, чтобы меня не заставляли переходить на чужой язык в моём собственном доме.
Раз уж нам, латышам, всё равно придётся завозить людей, то лучше уж постараться привлечь жителей России, Украины, Белоруссии, которые намного ближе, чем выходцы из Азии и Африки. Мы в Латвии ещё не осознали, что значит бок о бок жить с людьми совершенно других религии и менталитета.
Латышский генотип предполагает хуторское мышление, униженность, мрачность, отсутствие полёта, но в то же время упрямство и стойкость.
Смешение с другими народами позволяет улучшить генофонд: у русских можно набраться храбрости, у литовцев — напористости, у эстонцев — разумности. Так что если мы вдруг останемся тут одни, то с генетической точки зрения это будет просто беда.
Латышу, кстати, дружить с русским порой даже проще, чем с людьми своей национальности, потому что в таких отношениях меньше интриг и лицемерия, больше искренности и прямоты.
Я недавно ездил в Испанию и наблюдал, как там две встречные машины могут остановиться посреди оживлённой улицы, чтобы водители могли побеседовать между собой. И те, кому они загородили дорогу, спокойно ждут, даже не сигналят. Основа менталитета испанцев состоит в том, что спешить некуда.
Мы мало отличаемся от среднего москвича, поскольку так же носимся по своим делам, раздражаясь от каждого препятствия. Разница состоит, пожалуй, только в том, что мы говорим по-латышски и чувствуем некоторое превосходство над русскими, схожее с тем, какое ощущает русский по сравнению с таджиком.
Проблема латышей состоит и в том, что у нас нет явно выраженного национального кода, как, скажем, у грузин или армян. И нам нужно постараться его выработать, и делать это всем вместе — тем, кто живёт здесь.
Схожесть нашего мировоззрения во многом сложилась под влиянием кино. Так, стилистику празднования Нового года задал Рязанов своим фильмом «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Голливуд в США также занимается созданием общего культурного поля. Жаль, что сейчас у нас всё меньше таких знаковых фильмов.

Как Форосская церковь связана с Ригой

Форосская церковь Вознесения — жемчужина и визитная карточка Южного берега Крыма.
Построена в 1892 году на деньги чайного магната и фарфорозаводчика Кузнецова, имевшего чайные плантации на Цейлоне, — того самого, которому принадлежал Кузнецовский фарфоровый завод в Риге.
Храм возвели в память о событиях 1888 года на станции Борки, где потерпел крушение поезд царской семьи. Александр III и его близкие остались невредимы, и в честь этого события по всей России шли благодарственные молебны и возводились церкви. Кузнецов испросил высочайшей милости построить в честь спасения императора церковь в Форосе. Её часто посещала царская семья.
Предполагают, что со стороны Кузнецова эта церковь была своего рода откупными, так как разведение и продажа чая считались монополией царской семьи. Изображение церкви в качестве рекламы Кузнецов поместил на своих жестяных коробочках с чаем.
Собор выстроен в византийском стиле, но с многочисленными куполами по типу русских деревянных храмов. Это поучительный пример талантливого размещения небольшого, но своеобразного по силуэту сооружения, поставленного на постамент скалы как бы для всеобщего обозрения.
Над выпуском работали Елена СМЕХОВА, Ксения ЗАГОРОВСКАЯ, Рита ТРОШКИНА.

Pin It

Похожие публикации

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *