Орден Славы

• 14.03.2012 • ПерсонаКомментариев (0)744

Вячеслав Зайцев — о том, кто одевал Раису Горбачеву и Людмилу Путину, кому Пугачева изменила с Юдашкиным, о вкладе Людмилы Зыкиной в высокую моду, о платье в горошек для Терешковой и собственных драных носках, а также о том, что общего у советского модельера с воздушным хулиганом Матиасом Рустом.

 

 

— Вячеслав Михайлович, загадка века: почему в СССР, в великой державе, люди одевались хуже всех?

— Это была целенаправленная политика. Никакой индивидуальности! Когда я работал в Доме моделей на Кузнецком Мосту, мы регулярно проводили совещания, где утверждались коллекции для всей страны. У нас работали шестьдесят художников — талантливейшие ребята, с фантазией. Так всех их чесали под одну гребенку. На худсоветах толстые тетки из министерств и мужики в кальсонах, выглядывающих из-под брюк, говорили: «Никто этого носить не будет». Я возмущался, но ничего не мог поделать.

Людмила Путина и Светлана Медведева

 

— Ну теперь-то другой коленкор. В «Орден Славы Зайцева» входят самые известные и стильные женщины страны. Кстати, Людмилу Путину и Светлану Медведеву одеваете?

— Людмила Александровна замечательная женщина. В свое время я сделал ей костюм для поездки в Лондон. Позже, на открытии Константиновского дворца в Санкт-Петербурге, мы вместе принимали жен глав государств и правительств — я устроил для них показ моделей. Сегодня иногда по ее просьбе делаю для нее эскизы. Мне приятно, что у нас по сей день чудесные отношения.

Для Светланы Медведевой я сделал лишь несколько эскизов. Просили подкорректировать один костюм, и я сделал это с удовольствием. Но, в принципе, стараюсь быть подальше от суперклиентов.

Раиса Горбачева и Валентина Терешкова

 

— Что так?

— Как говорится, минуй нас пуще всех печалей… В общем-то я никогда ни на кого не давлю. Хотя единственный раз все же пришлось. Это была Нанули Шеварднадзе, жена тогдашнего министра иностранных дел. Дама с большим гонором, сразу начала выступать, что, мол, лучше знает, что ей нужно, что сама занимается модой. Я говорю: «Если так, то я ухожу». И ушел. В конце концов все обошлось, но стоило нервов. По этой же причине я не стал работать с Раисой Горбачевой. Наряды для нее делали мои коллеги из Дома моделей. Однажды, когда мы встретились, я спросил: «Раиса Максимовна, почему вы все время говорите, что это я вас одеваю?» Она в ответ: «Разве вам это не приятно?..»

Вот Валентина Владимировна Терешкова — очень позитивный и индивидуальный человек. Собранная, деловая, но при этом веселая и заводная. Например, она мне всегда говорит: «Почему мы с тобой до сих пор не поженились?» Я ей: «Не спеши, не спеши». Очень люблю с ней работать.

Татьяна Доронина и Элина Быстрицкая

 

— С театральными дивами и звездами эстрады как справлялись?

— В основном все подчинялись. Вообще, капризных клиентов для меня не существует, главное — уметь найти к ним подход. Например, с Татьяной Дорониной все боялись общаться, зная ее сложный характер. Я же нашел в ней замечательного, вполне дружелюбного и милого человека…

Сейчас, например, буду делать костюмы для «Пиковой дамы» с участием Элины Быстрицкой в Малом театре. Так все просто в восторге от того, что это буду делать именно я, поскольку Быстрицкая со мной удивительно мила и любезна. А у нее тоже непростой характер, и она редко кого близко подпускает к себе.

Я давно научился быть психологом: столько женщин в своей жизни одел, таких разных! Мне посчастливилось делать костюмы к спектаклям для Марины Ладыниной и Галины Улановой, для Марии Ивановны Бабановой и Ангелины Осиповны Степановой, для Клавдии Ивановны Шульженко и Любови Петровны Орловой и многих других уникальных женщин.

Людмила Зыкина

 

— И все-таки Людмила Зыкина «улучшила» сделанное вами платье…

— Это было так забавно!

Первое платье я ей сделал для поездки в Канаду: лаконичное, белое с синим. Вообще без украшений, которыми она злоупотребляла. Сказал ей: «Ты сама украшение, не стоит привлекать внимание к платью». Приезжает, говорит: «Все хорошо, я платье вышила». Нашила там цветы всякие. Я был в ужасе! Но это первый и последний раз, когда она проявила такую самодеятельность. Потом я сделал для нее много красивых костюмов. Зыкина была очень светлым человеком.

Алла Пугачева

 

— Почему Алла Пугачева изменила вам с Валентином Юдашкиным?

— Аллу Борисовну я обожаю, она удивительный человек. Я ее очень чувствую на психологическом уровне. Будучи окружена толпой людей, она чрезвычайно одинока. Я это всегда понимал.

Помню, как-то она позвонила: «Приезжай ко мне в гости». Говорю: «Что так поздно?» Она: «Да приезжай!» Подъехал еще Валера Леонтьев, сидим, пьем-поем. Вдруг из спальни появляется тогдашний муж Аллы Евгений Болдин — кстати, классный мужик. Алла говорит: «Иди к себе, не мешай». Я был поражен.

Когда я делал костюм для фильма «Женщина, которая поет», то сказал ей: «Подними волосы, тебе это пойдет». Она посопротивлялась, но сделала это. Но когда приступили к работе, Алла стала диктовать свои условия. Мол, извини, но у меня свои поклонники, которые хотят меня видеть в другом образе. Я тоже извинился, сказал, что не смогу так работать, и ушел.

Совсем недавно она неожиданно пришла на презентацию моей книги, очень теплые слова сказала… Юдашкин? Это, конечно, смешно. Человек гибкий, гуттаперчевый. Но я к нему хорошо отношусь, просто его здорово прогибает среда, в которой он живет.

Майя Плисецкая

 

— С Майей Плисецкой почему не срослось?

— В 1970 году мы начали делать «Анну Каренину». Пьер Карден прислал ткани, я сделал эскиз. Помню, как Майя показывала пластические движения, чтобы в костюме ничего не тянуло. Щедрин сидел за фортепиано, она танцевала на фоне окна. С ума сойти! Запомнилось на всю жизнь, у нее божественные руки.

Мои эскизы ей очень понравились, начали делать макеты. Но дальше, думаю, завертелась интрига. Художник Симон Вирсаладзе вместе с Юрием Григоровичем решили, что Зайцева не должно быть в театре. Мол, Майе не идет мой костюм. В общем, обложили со страшной силой. Майя звонит: возникли некие сложности, но мы все равно будем работать. Дошли до Фурцевой. Она стала убеждать меня, что я слишком увлекся. А я — что не люблю компромиссов. На том с Майей и расстались.

Екатерина Фурцева

 

— Зато с Фурцевой подружились…

— Фурцева была замечательным человеком. Она попросила сделать ей маленькое черное платье для юбилея полета в космос Юрия Гагарина. Помню, она жутко не любила примерок. Говорила: «Нет времени. Даю пять минут».

Тогда же у нее в кабинете мы попили чайку с сушками и цековскими карамельками. Негусто, но я всегда любил приобщиться к столу, коли угощают. Ведь мое детство было голодным, хотя и счастливым. Мы с ребятами ели заячью капусту, калину, боярышник. Ели все, что можно съесть. Хлеб вообще был редкостью.

Мы жили очень бедно, я носил обноски. С тех пор к деньгам отношусь непросто: нет желания иметь их в большом количестве. Когда мне что-то перепадает, быстро всем раздаю.

От стиляги до мэтра

 

— Но вы стилягой не были?

— Я носил оранжевые брюки — и прямые, и клеш… Ни на кого не оглядывался и по сей день так делаю. К стилягам относился нормально. Считал, что ребята молодцы: попытались уйти от стереотипов, унылости и беспросветности.

В институте познакомился с моей Маришкой, которая позже стала женой. Она была старше курсом. Талантливая, я всегда тянулся к ней. Семья у нее хорошая: папа летчик, мама — балерина в Театре им. Станиславского. Она была активисткой и оптимисткой, чудной девочкой.

— В 27 лет вы оказались на олимпе отечественной моды: в Доме моделей на Кузнецком Мосту…

— Как говорится, я всем обязан провидению. В Дом моделей я пришел уже известным человеком.

Позже, в 1968 году, я стал работать с «Яблонексом», делать коллекции бижутерии, тоже абсолютно по наитию. Получились потрясающие украшения! В 1969 году на показе в Брно получил премию — кучу денег, которые у меня там же и украли. Но главное — появилась настоящая бижутерия!

В 1969 году мы должны были ехать в Японию. Меня, естественно, не пустили. Впервые поехал за границу в капстрану лишь в 1986 году.

— Не хотелось уехать из СССР?

— Чувствовал, что это не мое, да я и языка не знаю. Русский настолько богат и объемен, что у меня даже желания учить другой язык не возникало, как и остаться за рубежом. Хотя возможности были.

Скажем, когда я впервые приехал в Канаду — по-моему, в 1986 году, — нас никто не встретил. Я был один мужик с восемью девочками: две руководительницы нашего банно-прачечного треста и шесть манекенщиц. Нам по 50 долларов дали — ровно на билет из одного аэропорта в другой. Могли спокойно остаться, поскольку были полностью предоставлены сами себе.

Кагэбэшники нас встретили лишь в Ванкувере.

До нашего приезда канадцы понятия ни о чем таком не имели. И вдруг увидели рафинированную моду! Интерес к концу выставки был просто фантастический — полный аншлаг!

В общем, Россия предстала в совершенно новом образе. К нам стали приходить эмигранты — канадские староверы. Красавцы ребята, девочки, счастливые тем, что приехали русские. Кагэбэшники стали запирать меня в отеле, чтобы я не мог с ними встретиться. Вообще, они мне здорово кровь попортили.

Помните, на Красной площади приземлился летчик Руст? Так меня и в связи с этим на Лубянку вызывали! Как-то ехал в лифте, обсуждали эту историю с коллегами, я и говорю: «Слушайте, я же жил с Рустом в одном отеле, когда был в Финляндии!» У моей сотрудницы муж работал в КГБ, она возьми и расскажи ему эту историю. Меня тут же вызвали в КГБ: интересовались, какие у нас с Рустом связи… Наверное, на меня огромное досье в КГБ находится. И это при том, что я никогда в жизни ничего не сделал против России. Я действительно ее люблю! Я никогда не пытался ничего ни продать, ни предать, а тем более уехать отсюда.

— Скучаете по «Модному приговору»?

— Приглашение на эту программу было неожиданным. Поначалу я послал всех подальше. Но потом меня Костя Эрнст вызвал, говорит: «Слава, я делаю эту программу для тебя». Я согласился, потому что уважаю этого человека.

Когда вошел в студию, увидел Эвелину Хромченко, Арину Шарапову — людей, с которыми был дружен. С Ариной — даже очень, потому что я в каком-то смысле вывел ее на программу «Время», сделал ее образ неожиданным, одел в классический костюм.

Мне трудно было заучивать чужие слова — привык говорить своими. Все эти тексты я скоро послал и стал нормально жить на программе. Даже плакал несколько раз, когда люди подходили к зеркалу и дурели от своей красоты. Ведь это не постановочная программа, а самая что ни на есть реальная. Там происходят фантастические преображения! Я счастлив, что попал туда. Даже получил премию как ведущий.

 

Справка «Субботы»

Родился 2 марта 1938 года в Иванове.

В 1956 году с отличием окончил Ивановский химико-технологический техникум, в 1962 году — Московский текстильный институт. Работал на экспериментальной швейной фабрике Моссовнархоза, возглавлял экспериментальную группу в Общесоюзном доме моделей одежды на Кузнецком Мосту.

В 1978 году ушел из официальной моды и начал все сначала в маленьком ателье, которое переросло в Московский дом моды.

В 1980 году создавал костюмы для участников Московской Олимпиады.

В 1982 году возглавил Дом моды на проспекте Мира.

В 1988 году парижский «Мезон де кутюр» предоставил Зайцеву право на участие в показе коллекций. Впервые этой чести удостоен русский художник, названный человеком года в мире моды.

В 1991 году модельер получил заказ на создание новой формы для работников милиции. В 1992 году филиал L`Oreal запустил в производство первые духи русского модельера — «Maroussia».

Заслуженный деятель искусств. Награжден орденом «Знак Почета». Почетный гражданин Парижа. Имеет сына и двух внучек.

Pin It

Похожие публикации

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *