Геометрия любви

• 08.02.2012 • ПерсонаКомментариев (0)806

Известный писатель Юрий Поляков, он же главный редактор «Литературной газеты» и автор множества романов, исследующих тонкие движения души, только что побывал в Риге.

Случилось это в самые морозные дни. Однако рижские поклонники принимали любимого писателя горячо. И любовь эта оказалась взаимной.

«Когда я читаю: «Он властно привлек ее к себе, а она, тяжело дыша…» — мне хочется найти этого автора, привести к памятнику Бунину и там, у подножья, расстрелять!»

Вот так категорично высказался Юрий Поляков (кстати, лауреат Большой Бунинской премии по литературе) в предисловии к составленной им антологии любовной прозы «О странностях любви…».

В сборник он включил лучшее, по его мнению, из написанного на «нежную тему». От Пушкина и Тургенева до Набокова и Грина. Книга недавно вышла в свет в издательстве «АСТ».

И у самого Полякова множество романов о любви — в разных ее ипостасях. Вот и мы решили поговорить… В канун дня всех влюбленных в Русской библиотеке им. Николая Задорнова, в окружении полок с лучшими книгами о любви… О странностях так о странностях.

Нет, не Скарлетт…

 

— Человек влюбленный как-то отличается от остальных? Вот по каким приметам вы узнаете его на улице?

— Повышенная энергетика. Хотя (смеется) на улицах я особенно, конечно, не приглядываюсь. Это зависит от человека, от характера, внутреннего мира. Одни уходят в меланхолию, другие — наоборот, в жизненную активность. Кто-то, сильно влюбившись, может работу забросить, а кто-то, как Маяковский, начинает «рубить дрова, силой своей играючи»…

— Есть ли для вас в мировой литературе какой-то идеальный образ, психотип женщины? Кто вам, например, ближе — Жанна дАрк, Анна Каренина, Скарлетт ОХара?..

— Нет-нет, не Скарлетт… Дайте вспомнить… Пожалуй, наиболее близка героиня романа Голсуорси, заключительной части «Саги о Форсайтах», Динни Черрел… Смелая, верная, тонкая… (Умная ироничная Динни сделала нелегкий выбор между привычным респектабельно-спокойным существованием и иррациональной, непростой любовью к человеку, бросившему вызов общественной морали. — Прим. ред.).

Она близка мне такой внутренней цельностью, серьезностью в вопросах отношений. Очень важно, как выстраиваются отношения. Бывает временная вспышка, которая проходит. А если выстраивание на жизнь идет, то крайне важно, чтобы женщина умела глубоко чувствовать. Знаете, есть и такие — проснулась утром и вдруг передумала. Это катастрофа.

И есть другие женщины…

 

Кстати, для русских женщин характерна серьезность в отношениях. Несмотря ни на что. В XIX веке на почве неразделенной любви было много трагедий…

— Вы много встречали счастливых пар — на самом деле счастливых?

— Так получается, что пары, которые не расстались за годы, держатся друг друга. Среди наших знакомых таких пар большинство. Многие мои друзья, которые женились в одно время с нами, сохранили семью. У них есть семейное счастье, думаю…

— В совместной жизни проходит трансформация отношений: всплеск влюбленности, потом разные стадии… Что важно, чтобы отношения сохранить? Какие требуются усилия от мужчины и от женщины?

— От женщины — снисходительность, жертвенность…

— Жертвенность? Неужели мужчины это ценят?

— Да, именно жертвенность. Умение понять. Не все мужчины, конечно, это могут оценить… Но это очень важное качество настоящей женщины.

А у мужчин должно быть чувство ответственности. За женщину.

Это вообще сложная материя. Но как раз литература помогает понять многие нюансы.

Наши современные постмодернистские пижоны-литераторы часто говорят: какое там воспитательное значение имеет литература, это ерунда…

На самом деле, не ерунда. Писатель вкладывает в произведение свой колоссальный жизненный опыт, причем уже с пониманием, с осмыслением, где он ошибся, что сделал не так. И, читая, ты получаешь жизненный опыт умного человека, причем в ненавязчивой художественной форме. И учишься отношениям.

Я уверен, что человек, много читавший Толстого, Вересаева, Бунина, по-особому относится к женщинам. И антологию «О странностях любви…» я составлял как учебник чувств.

«Мировой парень»

 

— А как вы с женой познакомились? Чем ее покоряли?

— Познакомились в кино. Наталья с подругой сбежала туда с работы, а мы загуляли на дне рождения друга, а потом пошли в кинотеатр «Уран» на Сретенке, потому что там пиво продавалось… И попали на фильм «Мировой парень» с Николаем Олялиным в главной роли.

Сначала, надо сказать, мне приглянулась ее подруга. Я стал острить, комментировал фильм, бросал остроумные реплики…

Но подруга ничего не поняла. А Наталья стала реагировать. Не бурно, а именно в тех местах, где нужно. Дальше — проводы домой, телефоны, созвоны, театры…

— Романтические моменты ухаживания помните?

— Мы ездили с ней гулять в Мураново, музей-усадьбу Тютчева… У меня даже стихи есть: «Ты помнишь, мы в Мураново брели…»

Полтора года встречались, потом поженились. И вот недавно, 31 января, было 37 лет со дня нашей свадьбы.

— Есть какие-то трогательные семейные традиции?

— Когда фильм «Мировой парень» показывают по телевидению, все бросаем, садимся и смотрим. Или когда песню передают из этого фильма: «Лишь только подснежник распустится в срок…» — погромче включаем. Это семейная наша песня.

Два берега

 

— Можно вас процитировать? Вы пишете, что любовь расширяет границы сознания. «Писатели-романтики уверяли, что человек, охваченный любовным недугом, способен постичь такие тайны бытия и мироздания, к которым в обычном состоянии он даже не приблизится. И что ученые уже знают биохимическую составляющую любовного томления — а значит, и этого расширения…»

— Да. А литература о любви занимается не биохимией, а душой. Как садовник выращивает яблоки, а не фруктозу.

Вот этот сборник «О странностях любви…». Когда мне предложили его составить, я подумал и включил книги, которые в свое время произвели на меня впечатление. Хотелось показать, как менялась «нежная тема» вместе с развитием литературы и как менялась общественная мораль.

Сначала мы хотели открыть сборник сказанием о Петре и Февронии, но потом издателям показалось, что текст будет сложноват. И мы начали с «Бедной Лизы» Карамзина и одной «лихой» сказки из полузапретного сборника Афанасьева. Чтобы показать две стороны — возвышенную и плотскую — два берега любовных отношений.

— Предисловие к книге не случайно называется «Два берега»…

— Они присутствуют в литературе. От глубокой и верной любви, за которую герои расплачиваются порой жизнью, до откровенного плотского греха. Это и есть два берега — «странности любви».

— Какие имена вошли в сборник?

— Там есть и Пушкин, и Лермонтов, и Бунин, есть когда-то известные, а сегодня не очень знаменитые прозаики, а заканчивается советским периодом — Солоухин, Шаламов, Шукшин, Нагибин. Я постарался показать спектр. Потому что современные молодые писатели, к сожалению, кроме себя, практически никого не знают.

Они думают, что все началось с них. Не понимают, что за нами стоит гигантская русская литература и, грубо говоря, тебе, дворовому футболисту, разрешили просто погонять мяч на поле олимпийской сборной, а не наоборот.

А название взяли из Пушкина: «Поговорим о странностях любви, другого я не мыслю разговора…» Читая эту книгу, человек, с одной стороны, смотрит, как менялись любовные отношения, их ритуал, соотношение духовного и плотского. С другой стороны — он читает, как стилистически развивалась русская проза.

Кружение сердца

 

— Кто на вас лично повлиял в юности?

— Тургенев, Бунин, Булгаков. Повлиял роман Олдингтона «Все люди враги», Голсуорси «Конец главы», бунинские «Темные аллеи», рассказы Куприна…

Но я никогда полностью не подпадал под влияние и в своих книгах никому не подражал. С первых моих повестей в сюжете присутствует любовная интрига.

Не понимаю книг без любовной линии. Возьмите Пелевина или Сорокина — у них нет описания любовных отношений. Ну в крайнем случае описание половых актов. И нет такого, как говорил Герцен, кружения сердца — нет его. Оно требует от писателя душевного труда. Придумать постмодернистскую загогулину и потом ее развернуть на 200 страниц книги проще, чем достоверно описать любовную историю.

Но даже в самые идеологизированные времена все равно советские писатели говорили о любви. Потому что такова жизнь. Я недавно прочитал, сколько процентов времени люди думают о личных отношениях: женщины — 70 процентов, мужчины — около 40.

— Как считаете, количество любви в мире по сравнению с прошлым, позапрошлым веками увеличилось или уменьшилось? Мы стали более циничны?

— Думаю, не уменьшилось. Но принимает разные формы.

До сексуальной революции это трансформировалось так, потом иначе.

Мы же читали про лихую сексуальную жизнь после революции, а потом про сталинское время с чересчур строгой моралью и ханжеством.

Но, мне кажется, количество любви — постоянная величина.

Никто ее не отнимет

 

Жена писателя Наталья о любви:

— У меня своя есть теория. Это настолько индивидуально, чувство любви дается человеку от рождения, как таланты и все остальные качества. Как красивый голос, например… Этому не научишь. Если голос дан, то не отнять его никаким силам — ни друзьям, ни родственникам, ни окружению.

Точно так же и любовь — какая разница. Она или есть, или нет. Если человек способен на любовь — можно на многое махнуть рукой… Никто ее не отнимет.

 

Карманный цитатник Юрия Полякова

 

Любовь — это то, что продолжает связывать мужчину и женщину после того, как они уже оделись.

Любовь — самый энергозатратный способ быть счастливым.

Стреляться из-за неверной женщины так же глупо, как стреляться из-за неудачно выбранного арбуза. Сходи на базар, выбери другой.

Весь прекрасный пол он подразделял на пять типов: женщина-кошка, женщина-вагоновожатая, женщина-капкан, женщина-елка, женщина-кроссворд.

Бордель — это гарем на самоокупаемости.

Первая любовь бесценна. Последняя любовь не имеет цены.

Женоненавистники — мужчины, которые боятся женозависимости.

Pin It

Похожие публикации

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *