depositphotos_38621109_original-1

Портрет эмигранта

• 01.09.2014 • ОбществоКомментариев (0)749

Почему и в каких количествах жители Латвии покидают страну. И есть ли шанс их вернуть. Латвийский университет запустил масштабный опрос бывших жителей нашей страны, которые переселились за рубеж. В поле зрения попали как свежесбежавшие, так и эмигранты первой волны, которые покинули Латвию перед Второй мировой.

В Интернет через социальные сети, информационные порталы и эмигрантские организации запущена анкета, которую предлагают заполнить нашим бывшим соотечественникам. Планируется собрать информацию от 50-70 тысяч человек из четверти миллиона уехавших с 2000 года. Именно эта аудитория больше всего интересует исследователей.

«Суббота» пообщалась с идейным вдохновителем проекта профессором экономики Михаилом Хазаном.

— По нашим оценкам, среди тех, кто уехал в этом веке, латышей и нелатышей — примерно одинаковое количество. Но из двух с половиной тысяч начатых анкет, всего 300 — на русском языке.

Предполагаю, что более высокая активность латышей связана с тем, что за пределами родины они чаще держатся своих. Русские за рубежом не обязательно ощущают себя латвийцами, они могут объединяться с людьми из других постсоветских стран…

— Почему вас особенно интересуют именно те, кто уехал после 2000 года?

— После восстановления независимости с 1991 по 2000 год Латвию покидали по большей части те, кто не свыклись со сменой строя или страны. В основном русскоязычные. Самыми популярными направлениями отъезда были Россия и Украина — туда уехали порядка 100 тысяч человек из 150 тысяч, которые в то время покинули страну. Это не те процессы, которые мы сейчас исследуем.

Нас интересует, почему из независимой Латвии уезжают те, кто после отделения от СССР собирались жить тут. У меня есть гипотеза, как менялся портрет эмигранта после 2000-го года — она требует подтверждения (гипотетический портрет эмигрантов — см. рядом).

— По вашим наблюдениям, больше уезжают мужчины или женщины?

— В целом 50 на 50. Я бы не сказал, что наши женщины едут за рубеж в поисках мужей. Но в результате, многие их там находят. Причём с новой второй половиной строят семью не в Латвии. Ведь у нас не владеющему и латышским и русским языками человеку трудно устроиться.

— Как относятся к латвийским эмигрантам в Европе?

— Они достаточно высоко котируются. Даже на фоне эмигрантов из других европейских стран. Наши исполнительны, готовы долго и тяжело работать, могут проявить креатив, где надо. Я разговаривал с людьми из строительной сферы и выяснил, что местные получают чуть больше (зазор не сильно большой), зато, если надо сделать что-то нестандартное, часто обращаются к нашим.

Кстати, дискриминацию (по зарплате или др. факторам) на рабочем месте ощущали не более 10 процентов наших эмигрантов. Не так уж распространены и истории с кидками, о которых у нас любят рассказывать, — не более 10 процентов.

«Золотые» лекарства — от плохой демографии

— По сообщению ЦСУ, в мае в Латвии осталось меньше двух миллионов жителей. Что это значит с экономической точки зрения?

— Самое печальное, что население сокращается преимущественно за счёт продуктивного сегмента — молодых людей до 35 лет. Потребителей становится меньше, внутренний рынок сжимается, а значит перспективы бизнеса тут ухудшаются. Ведь чтобы что-то продавать на местном рынке, нужны клиенты. А значит, вы десять раз подумаете, прежде чем открывать тут бизнес.

С уменьшением рынка растут и потребительские цены. Наглядный пример — наши «золотые» лекарства. Правда, они у нас почему-то дороже, чем в Эстонии, которая меньше нас, но размер рынка всё же играет роль.

— Есть ли критическое число жителей, при котором крупные корпорации просто перестают рассматривать страну как рынок — им нет смысла сюда инвестировать?

— Конечно, рынок в миллион взрослых потребителей для международных компаний не особо интересен. Поэтому для них мы — часть Балтии, а не отдельная страна. Они создают одно представительство на три республики. И у Латвии есть чисто географический плюс — мы посередине, поэтому у региональных представительств больше шансов оказаться тут.

Если же бизнес и в этом случае перестаёт окупаться — корпорации попросту уходят. За каждого человека им бороться не интересно — легче перебраться в какой-нибудь Бангладеш, где два процента платёжеспособного населения — больше, чем все взрослые латвийские потребители вместе взятые.

— Чем это для нас чревато?

— Что инвестиции с рабочими местами пройдут стороной… Впрочем, не всё так ужасно: даже резкое сокращение населения не мешает нам сделать тут, скажем, аутсорсинг финансовых услуг. Сидит где-нибудь в недорогой Лиепае крупная бухгалтерия и обсчитывает предприятия, которые находятся по всей Европе.

Буквально недавно в Риге открылось одно такое американо-канадское предприятие — в нём занято 120 экономистов и бухгалтеров. Правда, и такие проекты под угрозой — надо набрать сразу много квалифицированных специалистов со знанием языков, а такие профи не будут сидеть без дела на месте: нет хорошей работы в Латвии — уедут.

Так что наша демография сильно подкашивает экономику.

Рожать лучше за границей

— Что страшнее для экономики — отъезд жителей или то, что женщины рожают всё меньше?

— Это связано. Уезжают, по большей части, молодые люди. Как результат, рожать некому. В 2012 году я проводил анкетирование и выяснил, что группа людей, у которых один-два ребёнка или нет детей, но есть желание их завести в ближайшие три года, — это люди с наиболее выраженной тенденцией уехать.

Одна из мощных мотиваций для отъезда — чтобы детям было хорошо. Если ты собираешься стать мамой-папой, то хочешь исключить риск, когда по независящим от тебя причинам ты теряешь работу и тебе сразу не на что жить. Ведь на немецких или британских пособиях прожить можно, а на латвийских — нет.

— Каковы главные причины отъезда?

— Большинство уезжают из-за комплекса причин. Главные — низкий уровень доходов и социальной защищённости. В трети анкет люди признались, что не могли свести концы с концами в Латвии.

Процентов 12 не могли расплатиться с кредитом. Это чисто латвийская история: в 2013 году у нас было около 25 процентов домохозяйств с просроченными выплатами по кредитам. Это вдвое больше, чем в Эстонии или Литве. Увы, даже погасив кредит, многие не вернулись на родину — за границей жизнь наладилась, нашлась работа, там они себя чувствуют увереннее.

Ещё одна типичная причина была точно выражена в одной анкете, заполненной по-латышски: «Я люблю эту землю, но мне не нравится это государство». Думаю, такие люди будут Латвию навещать и поддерживать связь, но вернутся ли?

Ещё причина — переезд к более высокому уровню жизни. Люди хотят развивать карьеру, получить лучше образование, узнать мир… Латвия для них узковата. Человек видит в себе потенциал менеджера высокого уровня большого предприятия, а у нас таких предприятий почти нет. Кто-то метит на высокий уровень учёного, а у нас наука слабо поддерживается…

Вниз по лестнице ведущей вверх

— Эмигранты по сравнению с родиной опускаются по карьерной и социальной лестницам?

— Для большинства восточноевропейских эмигрантов первый шаг — вниз. Достаточно много эмигрантов с высшим образованием работают на местах, которые не требуют таких знаний.

Мы хотим понять динамику — продвигаются ли люди наверх позже или застревают внизу. Мы спрашивали, используют ли люди квалификацию и знания, полученные в Латвии — примерно половина отвечает, что да. Чем лучше образование, тем больше вероятность, что когда-то его используют.

— Что для людей важнее — социальные гарантии или более высокая зарплата?

— По-разному. Первые эмигранты с 2000 года были готовы рисковать за деньги. Для тех, кто уехал после кризиса, когда ощущение надёжности пропало, социальные гарантии стали особенно важны, даже если они будут получать на 20 процентов ниже. Молодёжь 22-25 лет, не обременённая семьёй, более склонна к поиску карьерных перспектив и высоких заработков.

— Почему наша молодёжь уезжает почти вдвое больше, чем в среднем по Европе?

— Потому что удовлетворённость жизнью тут ниже. Нас кризис ударил больнее всех, а средний уровень жизни в Латвии — в тройке-пятёрке самых недоразвитых по ЕС.

— Некоторые политики предполагают, что дело в слабом патриотическом воспитании…

— Я бы так не сказал. Латыши, как правило, патриоты своей земли. Несколько лет назад я был на одном телешоу. В нём участвовал латышский врач, который уже сидел на чемоданах. Его спросили, патриот ли он. Он ответил: я патриот Латвии, но в первую очередь я патриот своей семьи.

Кристина ХУДЕНКО.

Pin It

Похожие публикации

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *